Несмотря на обстрелы, был на посту в исправительной колонии в Торецке: история погибшего пенитенциария с Донетчины
Виталий Баклушин не дожил месяц до своего 47-летия — его убили осколки российского снаряда. Мужчина много лет служил младшим инспектором отдела охраны Торецкой исправительной колонии №2 в Донецкой области, имел довольно сложную судьбу и заветную мечту — чтобы жизнь его детей получила больше позитивных красок и моментов, чем у него.
С началом массированного российского наступления в конце февраля — весной 2022 года из упомянутого учреждения исполнения наказаний из-за рисков безопасности вывели весь спецконтингент. Остался персонал, который выполнял служебные задачи по охране и поддержанию отдельных аспектов жизнедеятельности колонии, определенных руководством как необходимые. Сотрудники честно выходили каждый на свой участок, понимая высокую вероятность вражеского удара. Они, как государственные люди, находились на страже, ожидая дальнейшего приказа...
“Единственный мой сын родился в Торецке. Здесь он ходил в детский сад, рос, школу закончи . Я же возглавляла абонентскую службу комбината коммунального хозяйства. Сначала Виталий решил получить рабочую профессию — работал на ремонтно-механическом заводе нашем. Часто говорил: не знает, чем заняться на выходных — мол, лучше пойти и что-то полезное сделать в своем инструментальном цеху. Впоследствии женился, появилась дочь Кристина, а через два года — сын Юрий”, — рассказывает мать Виталия Баклушина Людмила Васильевна.
Брак ее сына продлился 4 года. По словам Людмилы Васильевны, жена Виталия, Наталья, воспитывалась в неблагополучной семье и не избавилась от некоторых пагубных привычек — гуляла, употребляла спиртное.
“Мы с мужем отдали им двухкомнатную квартиру, а сами перешли в хату моих родителей. Вроде бы — живи и радуйся. Но Наталья подала на развод, забрала детей и перевезла их в ужасные условия в 25 километрах от нас в Красногоровку. Каждую субботу мой муж на машине ездил к ним, играл с внуками. Но однажды Виталий пришел с завода, взял скутер и поехал якобы за травой для кроликов. А привез Кристину! Юре не хватило места. Он захотел увидеть дочь, приехал туда, застал ее грязной, неухоженной. Сердце сжалось, и сын практически ее выкрал!” — вспоминает Людмила Васильевна.
Наталья дочку не искала. Баклушины подали в суд, чтобы и Юрку забрать, но Фемида не нашла достаточных причин, чтобы изъять его у матери. Квартиру закрыли, и Виталий с Кристиной перебрались к Людмиле. Тогда кто-то из друзей предложил ему вакансию в исправительной колонии, где мужчина затем проработал почти 20 лет.
Как-то Кристине выпала возможность посетить Польшу во время каникул на три недели. Ей там очень понравилось. Девочка принялась учить польский язык на курсах. Увлечение этой страной все усиливалось. В конце концов, окончив школу, она успешно поступила в один из польских университетов. Отец ее всегда поддерживал, помогал морально и как мог — материально. Особенно радостными были встречи, когда дочь приезжала на каникулы в Торецк. Впоследствии студентка за границей познакомилась с парнем из Украины, связала с ним свою судьбу, родила мальчика. К сожалению, Виталий так и не узнал о существовании внука Максимки...
Антон Бухановский проходит службу в военизированном формировании ГУПС “Циклон” Юго-Восточного Межрегионального управления по вопросам исполнения уголовных наказаний, является старшим инспектором штурмового взвода. В свое время служил с Баклушиным в одном учреждении.
“Мы работали вместе и ездили на работу в Торецкую исправительную колонию №2, где я был старшим инспектором по организации службы вооружения и спецсредств. Виталий был хорошим часовым, часто помогал коллегам тем, что подменял их на смене без проблем — всегда, когда им было необходимо. Он заступал на вышку внешнего периметра — кроме погодных капризов, там большая нагрузка на ноги, и мы удивлялись, как он, уже немолодой, выдерживает это стояние”, — вспоминает совместную службу Антон Бухановский.
Другой коллега — Сергей Калинин, говорит, что Баклушин до последнего выполнял служебные обязанности в учреждении и только за это его следует уважать.
“Он у меня в смене прослужил около трех лет. Казалось, Виталий не воевал с оружием в руках и погиб случайно. Но я считаю, что он тоже герой, потому что, несмотря на опасность, находился на службе, в своем поселке. У него и его коллег был приказ стоять на страже учреждения, хотя там осужденных уже и не было. И он выполнял этот приказ”, — рассказывает бывший начальник дежурной охраны учреждения, который сейчас воюет в составе ВСУ, Максим Ефименко.
26-летняя Кристина признается: ее детство было непростым. Если бы не отец, у нее был бы значительно худший жизненный сценарий, оставшись с матерью.
“Помню, как отец на скутере меня тогда забрал. Теперь, как мать, я свою маму совершенно не понимаю... Знаете, мы жили в небольшом поселке с довольно своеобразной атмосферой, где существовало много социальных проблем. Дедушка и папа хотели, чтобы у меня была лучшая жизнь, возможно за границей — желательно в Европе. Я начала готовиться к отъезду в Польшу. Поскольку я была несовершеннолетней, требовалось разрешение моих родителей. И мамы тоже... Пришлось ехать к ней с дедушкой и... платить ей деньги за подпись. «Просто так» не хотела меня отпускать, хотя на самом деле ей было глубоко безразлично, что станет с дочерью. Мы встретились в хостеле в Днепре, который ей оплатили. Как только мама получила деньги, сразу попросилась выйти и не вернулась... Летом 2015 года я поехала в Польшу, мне исполнилось 16”, — погрузилась в воспоминания Кристина.
И говорит, что с отцом у нее были отношения, как с настоящим другом. Дочь знала сокровенные мечты отца: он хотел хорошую машину и работу дальнобойщика. Она даже предлагала ему перебраться в Польшу и обдумывала, как помочь воплотить эти мечты...
“Для меня отец — герой, потому что остался навсегда там, на моей родной донецкой земле”
20 мая 2022 года грохот артобстрелов приближался к поселку. Но люди привыкли к этому и часто воспринимали как фон самого существования. Виталий как раз приехал со смены. Мать занималась пасекой — их семейным делом, в котором сын обязательно участвовал. Из 34 ульев всю весну и лето к небольшому леску и полям летали их неутомимые пчелки. У Виталия была особая миссия — ловить рои, которые решили создать собственную “республику”, в специальный ящик. Насекомых-тружеников не боялся, поэтому смело работал с рамками и качал мед.
“Он поел, взял косу, мешок и пошел с соседом добывать траву для кроликов на лужайке — неподалеку на холме возвышалась насосная станция. Но на душе было почему-то плохо. Внезапно начались прилеты — очень близко. Звоню сыну — не отвечает. И вот прибежал сосед, стучит в калитку и кричит: «Виталика ранило! Прилетел снаряд и рядом с ним взорвался!». Вероятно, россияне хотели уничтожить водокачку. Осколки изрешетили сыну грудную клетку и живот — он в горячке удерживал содержимое живота и еще метров 20 пробежал до первой хаты. Вызвали «скорую», но ее долго не было. Тогда сосед взял наше авто, усадил Виталия туда как-то и мы поехали. И вот вижу: навстречу едет карета «скорой». Я бросилась чуть ли не под колеса ей…”, — вспоминает те события Людмила.
Операция в Краматорске длилась 5 часов. Врач ничего хорошего не сообщил — удалили много кишок, нужно немедленно везти в клинику им. Мечникова в Днепр. Мать дала документальное согласие на медицинские манипуляции, а сын, когда пришел в себя, сказал: “Мам, будь дома, я позвоню…”. Иногда он действительно звонил, когда чувствовал себя более-менее хорошо. Затем снова — операция. Но травмы пациента оказались несовместимыми с жизнью, хотя целый месяц за него боролись врачи.
Урну Баклушина после кремации хоронили немногочисленные родственники и коллеги из колонии, которая уже готовилась к полному закрытию. Погибший нашел вечный покой на кладбище в Нелиповке, рядом с отцом, который умер в 2020 году. Сейчас вся эта территория оккупирована.
“От нашей хаты три стены осталось, все остальное разрушено — ничего живого не осталось из того, что собирали на протяжении жизни. Некуда возвращаться, даже если наши отвоюют эти земли. В 2023 году я впала в кому — следствие сахарного диабета. «Скорая» забрала в Константиновку — три недели приводили в чувство. Затем — на запад поездом, во Львовскую область — к родственникам мужа внучки. Меня там гостеприимно приняли. Со временем поехала к Кристине — вот уже почти два года правнуком в Польше занимаюсь”, — Людмила Васильевна улыбается, как бы акцентируя в разговоре новую цель своего дальнейшего существования.
Кристина сожалеет, что внука Максима, которому 3 года, папа не увидит...
“Именно когда его спасали в клинике, я узнала, что беременна. Я хотела об этой радости всем рассказать на свой день рождения 28 июня. Но не смогла дозвониться до папы. Затем написала ему длинное сообщение, что он скоро станет дедушкой. Даже немного злости в то смс вложила, потому что отец не отвечал. Думала, что он идет на поправку, но на самом деле ему стало еще хуже, фатально хуже, и эти слова папа, наверное, не прочитал... Я долго дискутировала с родными, чтобы они выезжали, но понимала: у отца есть служба, хотя на тот момент в учреждении не было осужденных, все равно там находился какой-то персонал, который выполнял служебные задачи. В первую очередь, отец для меня является человеком с большой душой. Он многое пережил, и чем дальше, тем сильнее я это понимаю. Для меня он — герой, потому что остался навсегда там, на моей родной донецкой земле, где я родилась и выросла, к сожалению, сейчас оккупированной, что вдвойне больно…” — завершает разговор Кристина.
Автор: Геннадий Карпюк
