Репортаж
«Едва наскребем на аренду»: как изменился цветочный бизнес в Краматорске
Война вносит свои коррективы не только в карту боевых действий, но и в цену обычной розы в Краматорске. Отмена железнодорожного сообщения с Донетчиной 5 ноября 2025 года стала фатальной для местного бизнеса: логистика через Днепр подорожала вдвое, а дороги, которые обстреливаются “Птеродактилями”, отпугнули поставщиков.
Как цветочный рынок прифронтового города выживает в условиях кассетных обстрелов, повышенных тарифов и тотального отсутствия клиентов, которые раньше “убегали с передка”, чтобы купить букет – узнал Восточный Вариант.
Ирина, владелица торговой точки в цветочном павильоне, жалуется: с тех пор как в Краматорск перестал ездить поезд, который связывал Донетчину и другие регионы Украины, торговать стало невозможно. Клиентов не бывает – даже День влюбленных, который бил годовые рекорды по продажам, в этом году стал убыточным. Мужчины не могли приехать с позиций, а гражданские боятся выходить из дома.
Кроме того, “покосил” многих клиентов фронт. Раньше парни приезжали покупать у Ирины цветы из самого Бахмута, заказывали по телефону букеты и дистанционно устраивали сюрпризы своим любимым. Сейчас же и романтики, и прагматики одинаково не могут выехать с передовых позиций или вырваться на ротацию, чтобы устроить праздник своим любимым. Поэтому фронт изменил не только жизнь в Краматорске, но и празднование романтических дат в прифронте.
“К нам и раненые, и косы, и кривые ехали, чтобы цветы взять девушкам. И с передка бежали”
“Укрзалізниця” временно отменила поезда до Донетчины еще 5 ноября. Тот день стал для многих бизнесов определяющим: они потеряли основную клиентуру, для которой продавались большинство товаров и услуг. В частности, не такими востребованными стали бьюти-процедуры – в местных чатах поиск мастеров сократился в несколько раз, как и их посещаемость. Но самым большим ударом отмененный поезд в прифронт стал для цветочного бизнеса, который практически остановился. Показательным стал в этом году День влюбленных.
“Когда перестал ходить «Хюндай», в Краматорск перестали приезжать жены, любовницы, девушки к своим парням и проститутки. Вот и все. Кому теперь покупать цветы? Местные почти не выходят на улицу, потому что боятся ТЦК... Мы в краматорских чатах все видим. Люди повыезжали, кто успел, и в основном именно та масса покупала цветы”, — жалуется Ирина, владелица цветочного бизнеса.
Сейчас цветочный бизнес на всей Донетчине переживает нелегкие времена. 59-летняя Ирина отмечает, что из всех бед, которые когда-то представляла, никогда не думала, что начнется большая война. Женщина начала торговать цветами с 2023 года. В первый год войны она работала в другой сфере. Однако на второй год полномасштабного вторжения, когда бойцы “освоились” в городе, а их семьи начали к ним приезжать, пошла в более прибыльный бизнес. По крайней мере, таким была сфера продажи цветов несколько лет назад.
“Я каждого 14 февраля приходила на работу раньше. Все сходились к семи утра, а я была здесь уже в 5:30. Открывалась, витрину выставляла, букеты делала, потому что ребята с самого рассвета прибегали за ними. Здесь такой гармидер был, они стояли в очереди. А с тех пор, как поезд не ездит – нет ни очередей, ни вообще покупателей. Все, жопа... Сегодня парень купил розы и пошел на «Новую почту», отправил девушке в другой город. Я ему еще сердце туда всунула, чтобы романтичнее было. Но того ажиотажа, который был во второй, третий год войны, нет и больше не будет. К нам и раненые, и косые, и кривые ехали, чтобы цветы взять девушкам. И с передка бежали, чтобы купить цветы. У меня волосы дыбом поднимались, когда они раны показывали, свои зашитые руки, ноги”, – объясняет жительница Краматорска.
Бизнес серьезно подкосило и изменения ситуации на фронте. С тех пор как военные из-за обострения боевых действий не могут “вырываться” по личным делам, а логистика тяжелее и в разы опаснее из-за охоты дронов. Из-за этого доезжать до Краматорска из других населенных пунктов удается не всем. Хотя еще в прошлом году праздник был совершенно иным. Тогда и финансовый аспект торговли был более позитивным: не было причин беспокоиться, что на аренду или зарплату не хватит вырученных средств. А в этом году День влюбленных показал, что этот убыточный бизнес может затянуть в долги и оставить почти без прибыли.
“Аренда этого «сарая» стоит 3 тысячи гривен, электроэнергию оплачиваю по повышенному тарифу по 16 гривен. С чего я должна наскрести налог, который для ФЛП влупили, если мы не торгуем ничем? Я радуюсь, когда у меня хватает отложить деньги на закупку, отдать девушкам зарплату и процент за продажи (которых почти нет), заплатить за такси, которое отвезет их домой. Если в кармане останется мелочь на хлеб и воду, это удача. А каждую неделю цветы, которые не продаются, выбрасываешь в мусорник. Знаете, как это ощущается? Как будто вынуть из кармана 1,5-2 тысячи гривен и порвать. А еще коммунальные выплаты, какую-то рекламу дай, чтобы о нас ребята знали”, – говорит Ирина.
Та же закупка цветов стала дороже из-за того, что основные трассы, которые соединяли Краматорск с Днепром и Харьковом, стали опасными. Дроны, которые несколько месяцев атакуют машины, в том числе гражданские и грузовые, отпугнули поставщиков. Поэтому логистика потянула за собой повышенные цены оптовой закупки цветов.
“Например, я заказывала тюльпаны из Харькова. Что от нас до Харькова ехать? Три часа, «Новая почта» доставит за день. Но нет. Потому что теперь они едут через Днепр, так как дороги простреливаются. Никто не хочет ехать к нам. На трассе уже все видят кучу «Птеродактилей», побитых и сгоревших машин. Кто-то говорил, что сетки будут ставить, чтобы было безопаснее. Где эти сетки?” – возмущена Ирина.
Если в прошлом году женщина покупала одну из самых популярных роз по 50 гривен и продавала по 100 грн, то в этом году уже покупала ее у поставщика за сотню. Из-за этого продавать ее пришлось по 150-200 гривен, чтобы “отбить” закупку, коммунальные услуги и аренду.
Когда всю Украину накрыли морозы после оттепели, асфальт возле цветочного рынка превратился в каток. Пришлось потратить немало средств, чтобы приобрести песок и рассыпать его возле ларьков, а через несколько недель – убрать, поскольку и грязь могла отпугнуть клиентов.
“Я понимаю, что этот сарай – как твои трусы: что в нем и возле него – это твои проблемы. Но за что мы платим деньги и аренду, если все это – наши расходы? Потому что я плачу и за свет, и за воду, и за вывоз мусора, и за товар, который выброшу в конце недели. Это очень убыточный бизнес”, – подчеркивает продавщица.
“Мы в центре Краматорска стоим, на наших глазах город угасает, пустеет”
Однако и сейчас ситуации есть еще куда ухудшиться. Ирина предполагает, что с такой антипопулярностью цветов, как в этом году, заказов и продаж на 8 марта не будет. А это следующий по важности день для цветочников, который “делает кассу” не просто на несколько месяцев вперед, а в целом показывает перспективы на полгода и более. Их, очевидно, нет.
“Я, так же как и мои девчата, не сплю по несколько ночей. А на четвертую ночь приходим и падаем на кровать, потому что нет сил. Мы измотаны работой, продажами, которые стоят на месте, мыслями о том, что ждет впереди. И когда несколько ночей не поспишь, на четвертую отключаешься. А потом коллеги спрашивают, не слышала ли я, как ночью что-то разрывалось в городе. А я настолько крепко спала, что услышала бы только тогда, если бы ко мне что-то «бахнуло». Нас же с 2014 года здесь ровняли, этот бедный Краматорск, хотя в Донецке все эти годы и не знали, что такое обстрел. И эту войну можно ж закончить, если бы та старая скотина нас не «жалела»! Никого она не жалеет, только убивать хочет, сука бессмертная”, – объясняет женщина
Позиция в отношении оккупантов у нее устойчивая: они – убийцы, а не освободители. И хотя из-за такого убеждения она со многими клиентами и горожанами спорит, однако опыт колонизированных россией стран – прозрачный аргумент относительно того, что ничего хорошего от “освобождения” нельзя ожидать.
“Девушка бежала от обстрелов, а они ее догнали в Днепре. Я знаю, что от судьбы не уйдешь…”
Ирина – та горожанка, которая убеждена, что все же город уцелеет и не отойдет россиянам. Знает, что его будут обстреливать, и уже через несколько месяцев он может стать устрашающим на вид. Но говорит, что никуда переезжать не планирует: у нее “на руках” старенькая мама, единственное жилье, которое можно арендовать по стоимости – в Краматорске. Ехать некуда, убеждена она. Хотя за эту позицию ее подруги называют ее “сепаратисткой” – только потому, что женщина не хочет покидать родной город.
“Краматорск справится с этой нечистью, уцелеет. Поверьте, у меня внутренний голос отлично настроен, я это чувствую. Обстреливают и будут еще больше нас равнять этими ракетами, дронами, но здесь наши люди будут. А что касается того, что может ранить?... От судьбы не убежишь. Знаете, сколько людей погибло, когда пытались выехать отсюда? Или как в Днепре обстреляли многоэтажку, а на руинах сидела девушка. Она из Краматорска, выехала от обстрелов. И что? Догнало”, – замечает цветочница.
Однако, вероятно, бизнес придется закрыть, если ситуация с безопасностью в Краматорске будет только ухудшаться. В результате возникнет вопрос комендантского часа. Подобный опыт в Дружковке показал, что в таких условиях что-либо продавать практически невозможно: спрос в “разрешенные” часы минимальный, потому что люди не успевают закупиться всем необходимым из-за ограничений. В конце концов, большинство из них начинают ездить в другие города (например, сейчас – из Дружковки в Краматорск). Поэтому позитивных настроений относительно продаж у Ирины нет.
“В моем понимании, Константиновка и Дружковка – это уже поле боя. А мы остались тылом, потому что спасателям, волонтерам нужно где-то жить. Но город угасает. Мы же в самом центре Краматорска стоим, работаем, все видим. Центральнее нет, на наших глазах город пустеет”, – убеждена женщина.
Ирина вспоминает, что несколько лет подряд в канун и с самого утра праздничного дня и гражданские, и военные прибегали не только за цветами, но и за игрушками любимым и детям. Многих из них она до сих пор вспоминает, хотя, вероятнее всего, их уже нет в живых. Однако не угасает надежда, что когда-нибудь Ирине придет сообщение от них со словами “Я живой”.
“Я все вспоминаю парня, который приезжал ко мне в прошлом и позапрошлом году. Покупал цветы девушке, с которой познакомился здесь, в центре Краматорска. А сейчас его нет, больше не приезжает. В сети очень давно не появлялся, а я все равно ему пишу сообщения в телеграме. До сих пор. А вдруг ответит когда-нибудь? Такая глупая мечта у меня, что он окажется живым. Я столько счастливых парней видела, а сейчас половины из них нет. Даже больше, чем половины. Единицы живы. Помню военного, который постоянно прибегал за цветами для девушки. Он из Часового Яра приезжал. Каждый раз, как его отпускали – за цветами и к ней. И так улыбался! Иногда не мог выехать, поэтому сбрасывал мне деньги на карту, вызывал такси, я клала туда букет, а водитель подвозил его девушке. Все, нет того парня. Два года прошло, а я все жду, что и он когда-нибудь в мессенджере напишет, что все хорошо”, – говорит продавщица цветов.
Ирина говорит, что сейчас у нее половина телефонной книги в телефоне – те, кто больше не отписывает, а в посещении стоит пометка “Был в сети давно”. Однако ее личная мечта – чтобы на сообщения ответили. Даже если за цветами не приедут – она не обидится, смеется женщина.
***
Аліна Шевчук
