Невиданная сила войны: как боевые действия меняют окружающую среду на востоке Украины

Ко Дню окружающей среды Украины, который ежегодно отмечают в третью субботу апреля, Восточный Вариант проанализировал, как полномасштабная война меняет природу Донетчины и Луганщины.

Восток Украины — это не только индустриальный регион, но и территория со сложной природной структурой: степи, леса, заповедные зоны и водная система. Война влияет на все эти элементы одновременно. Разрушение инфраструктуры, пожары, затопление шахт, загрязнение воды и почв формируют долгосрочные изменения, часть которых уже невозможно вернуть в прежнее состояние.

Оценить полный масштаб потерь пока невозможно: значительная часть территорий остается временно оккупированной или опасной для исследований. В то же время даже доступные данные позволяют увидеть главное — последствия войны накапливаются и будут влиять на регион годами после ее завершения.

Как боевые действия вредят природе

Последствия войны измеряются не только масштабами разрушений, но и системными изменениями окружающей среды, которые могут определять будущее востока Украины на десятилетия. Как рассказали Восточному Варианту в Донецкой и Луганской областных администрациях, государство оценивает эти убытки по нескольким ключевым направлениям: земля, вода, воздух, леса, природно-заповедный фонд и недра.

Утрата плодородия и изменение ландшафтов

Наиболее ощутимые изменения происходят с почвами. Взрывы уничтожают плодородный слой, изменяют структуру и уплотняют землю настолько, что она теряет способность к естественному восстановлению.

К этому добавляется загрязнение: остатки боеприпасов, горюче-смазочные материалы, обломки техники, зданий и минирование территорий. Часть территорий загрязняется настолько, что перед любым использованием их придется очищать и восстанавливать.

Отдельный фактор — фортификации, траншеи, укрепления, инженерные сооружения, которые физически меняют ландшафт и выводят земли из оборота.

Загрязнение и нарушение водного баланса

Водные ресурсы страдают из-за разрушения инфраструктуры. Повреждение очистных сооружений, канализационных систем и насосных станций приводит к попаданию неочищенных стоков в реки и водохранилища.

Это изменяет состав воды и нарушает ее способность к самовосстановлению, что влияет на качество питьевой воды, состояние рыбных ресурсов и экосистем в целом. Отдельно фиксируются случаи неконтролируемого использования водных ресурсов во время войны.

По данным Луганской ОВА, которые редакция получила в ответ на запрос, дополнительной проблемой является загрязнение русел и берегов рек остатками техники, горюче-смазочными материалами и боеприпасами.

Особенно критическим остается состояние Северского Донца — ключевого источника питьевой воды для региона.

Эколог и научный руководитель лаборатории “Довкола” Максим Сорока подчеркивает, что проблема воды на востоке Украины уже выходит за пределы экологии и напрямую касается выживания региона:

“Уничтожено как минимум два больших водохранилища, повреждены насосные мощности канала Северский Донец — Донбасс. Собственных водных ресурсов области в нынешних условиях хватит лишь на часть населения и минимальные потребности сельского хозяйства. Добавляется и проблема затопленных шахт: из-за нерационального хозяйствования происходит засоление поверхностных вод шахтными инфильтратами — и это уже необратимый процесс. Если раньше на этих территориях существовали малые реки с относительно чистой водой, то сейчас из-за уничтожения лесов и изменения гидрогеологических условий малые реки востока Украины просто исчезают.  В таких условиях возникает базовый вопрос: людей невозможно возвращать туда, где нет водоснабжения и канализации”.

Неорганизованные выбросы в атмосферу

Воздух загрязняется в результате процессов, которые сложно контролировать и точно измерить. Во время обстрелов, пожаров и разрушения инфраструктуры образуются неорганизованные выбросы — смесь продуктов сгорания боеприпасов, топлива и строительных материалов.

Эти вещества быстро распространяются и могут переноситься на значительные расстояния, выходя за пределы зон боевых действий.

Утрата природного баланса в лесах и экосистемах

Пожары, взрывы и минирование приводят к уничтожению природных экосистем и утрате биоразнообразия. Часть природоохранных территорий становится недоступной не только для посещения, но и для любых восстановительных работ.

По данным Луганской ОВА, только в результате лесных пожаров повреждено более 625 км² лесов — это территория, сопоставимая с площадью большого украинского города. Часть ущерба уже оценена в более чем 4,8 млрд грн.

В Донецкой области также фиксируются значительные потери. В частности, по данным профильных служб, только по одному из предприятий — “Лиманское лесное хозяйство” — убытки от ограничения использования лесов и повреждения насаждений превысили 111 млн грн.

Максим Сорока подчеркивает, что именно уничтожение лесов и лесополос будет иметь наиболее долгосрочные последствия для региона.

“Речь идет не только о естественных лесах, но и о лесозащитных полосах, которые создавались десятилетиями как сложная инженерная система. Леса и лесозащитные полосы на востоке Украины поддерживали микроклимат и водный режим, защищали почвы от эрозии и были очагами биоразнообразия. И эта система сейчас массово уничтожена”, — говорит Максим Сорока в комментарии для Восточного Варианта.

Утрата лесов нарушает водный баланс, способствует деградации почв и уменьшает способность экосистем к самовосстановлению.

Недра и опасные отходы

Восток Украины остается регионом с высокой концентрацией шахт и промышленных объектов. В условиях войны это означает либо неконтролируемое использование ресурсов, либо их заброшенность.

Отдельную угрозу представляют затопленные шахты. По данным Луганской ОВА, в случае прекращения откачки воды существует риск ее неконтролируемого подъема, что может привести к подтоплению территорий, проседанию почв и загрязнению подземных и поверхностных вод.

Дополнительные риски связаны с опасными отходами, в частности накопленными еще до полномасштабной войны. В ответе на запрос редакции Луганская ОВА отмечает:

“К экологически опасным объектам относится полигон для удаления опасных отходов химических предприятий Лисичанско-Рубежанского региона. По состоянию на 2020 год объем накопленных отходов превышал 375 тысяч тонн. Несмотря на наличие инженерной защиты, длительный срок эксплуатации и отсутствие надлежащего контроля в условиях боевых действий повышают риски повреждения конструкций и попадания загрязняющих веществ в почву, подземные и поверхностные воды”.

Убытки, которые уже можно подсчитать

По данным, которые Департамент экологии Донецкой ОВА предоставил в ответе на запрос редакции, даже частично зафиксированные потери исчисляются сотнями миллиардов и триллионами гривен.

С начала полномасштабного вторжения до 1 января 2026 года Государственная экологическая инспекция в Донецкой области определила убытки:

• Ущерб земельным ресурсам — более 40 миллиардов гривен.
• Ущерб атмосферному воздуху — более 180 миллиардов гривен.
• Ущерб природно-заповедным фондам — более 2 триллионов гривен.
• Ущерб недрам — более 42 триллионов гривен.

По данным Государственной экологической инспекции в Луганской области, по состоянию на конец 2025 года общая сумма ущерба окружающей среде Луганщины с начала полномасштабного вторжения превысила 773 млрд грн. Наибольший ущерб:

• Лесные пожары — более 440 миллиардов гривен.
• Замусоривание земель — более 328 миллиардов гривен.
• Загрязнение водных ресурсов — более 4,5 миллиардов гривен.
• Сгорание газа и нефтепродуктов — 324 миллиона гривен.
• Другие пожары — 43,5 миллиона гривен.

Что происходит на временно оккупированных территориях

Несмотря на имеющиеся расчеты, истинный масштаб ущерба окружающей среде на Донетчине и Луганщине остается неизвестным. Значительная часть территорий недоступна для исследований из-за боевых действий, минирования и оккупации. Часть последствий можно будет оценить только после завершения войны — и, вероятно, это будут уже постфактум зафиксированные катастрофы.

В Донецкой областной военной администрации в ответе на запрос редакции отмечают:

“Оценить ущерб и убытки, причиненные окружающей среде Донецкой области в результате вооруженной агрессии Российской Федерации против Украины в полном объеме пока невозможно из-за отсутствия безопасных условий: ведения активных боевых действий, временной оккупации части территории области, загрязнения взрывоопасными предметами”.

Речь идет не только о нехватке данных, но и об отсутствии какого-либо системного контроля за окружающей средой. Часть изменений происходит постепенно и незаметно — и именно это делает их еще более опасными.

Максим Сорока объясняет, что ключевое отличие этой войны — ее продолжительность и потеря доступа к территориям на годы.

“Эта война длится уже более 12 лет. И все это время существуют территории, где фактически нет никакого экологического контроля — ни украинской власти, ни системного мониторинга”, — отметил Максим Сорока.

Даже те сигналы, которые удается получить опосредованно через публичные каналы в соцсетях, указывают на деградацию базовых систем. В частности — водной инфраструктуры.

“Например, в самом Донецке ситуация катастрофическая. Население там сократилось вдвое, что якобы уменьшило нагрузку на окружающую среду, однако оккупанты годами закачивали в систему солоноватую воду из любых источников. Соль в этих водах разъела трубы. Даже если завтра мы вернем контроль над городом, систему водоснабжения придется строить с нуля. Более того, в Донецке частично не работают очистные сооружения, и неочищенные сточные воды сбрасываются в водный бассейн. Для оккупационной власти это нормальная практика”, — говорит Максим Сорока.

Отдельная группа рисков связана не с непосредственными разрушениями, а с промышленным наследием региона — объектами, которые и в мирное время требовали постоянного надзора.

“Самая большая проблема — это токсичное промышленное наследие: шлаковые горы, шламохранилища, химические отвалы, за которыми годами никто не следит. Например, всем известна «Шлаковая гора» в Мариуполе. Это сверхсложное инженерное сооружение с гидробарьерами, которое раньше обслуживал огромный штат специалистов. Сейчас она заброшена, металл разворован. Риск утечки высокоминерализованных токсичных отходов в Азовское море — это бомба замедленного действия. Добавьте сюда заброшенные коксохимические заводы, где каждое соединение — это канцерогенный токсин. Это токсичное промышленное наследие гораздо опаснее военных действий. И сейчас мы имеем ситуацию, когда никто не понимает, в каком состоянии эти объекты. Это означает, что загрязнение окружающей среды может происходить бесконтрольно — и мы об этом даже не узнаем вовремя”, — объясняет Максим Сорока.

Перспективы восстановления

Даже после завершения войны последствия для окружающей среды не исчезнут вместе с боевыми действиями. Восстановление региона потребует не только ресурсов, но и переосмысления подходов к тому, что именно и в каком виде восстанавливать. Речь идет не только о масштабах разрушений, но и об экономической целесообразности восстановления. В ряде случаев затраты на очистку территорий могут оказаться непропорциональными результату.

“Экономически деконтаминация некоторых территорий будет настолько дорогой, что проще будет их закрыть и искать альтернативные локации. Но это создает новую проблему — где брать территории для нового социально-экономического развития? На практике это будет изъятие земель из природного резерва или сельского хозяйства”, — говорит Максим Сорока.

В то же время сам процесс восстановления может стать отдельным вызовом для окружающей среды. Масштабное строительство требует огромного количества ресурсов — и их добыча также имеет цену.

“Чтобы отстроить условный Бахмут, который формировался десятилетиями, понадобятся колоссальные объемы природных ресурсов — цемента, песка, кирпича. Строительные материалы обычно используют локальные,  которые есть в регионе. Если пытаться восстановить все в сжатые сроки, нагрузка на окружающую среду от добычи стройматериалов может быть сопоставима с тем ущербом, который нанесла война”, — объясняет Максим Сорока.

В результате Украина может оказаться перед сложным выбором между скоростью восстановления, экономическими возможностями и сохранением природных ресурсов. Эти оценки не означают окончательных решений, но очерчивают рамки дискуссии, которая неизбежно возникнет после завершения войны.

***

Восточный Вариант выражает благодарность за финансовую поддержку Европейскому Союзу через свой проект «Поддержка прифронтовых медиа и расследовательской журналистики» (FAIR Media Ukraine), который реализуется Internews International в партнерстве с Media Development Foundation (MDF). Восточный Вариант сохраняет полную редакционную независимость, а информация, представленная здесь, не обязательно отражает позицию Европейского Союза, Internews International или MDF.