История
«Территория в оккупации, исследования — нет»: директорка Луганского природного заповедника НАН Украины
Можно потерять территорию, но не дело всей жизни. Именно так живет Лариса Боровик — директорка Луганского природного заповедника Национальной академии наук Украины, которая посвятила степи 39 лет и не собирается останавливаться.
Биология как призвание
Лариса Боровик родилась в городе Горловка на Донетчине. Биологический факультет Донецкого государственного университета выбрала не случайно — в старших классах увлеклась предметом благодаря учительнице, которая смогла меня этим предметом зацепить. Участвовала в олимпиадах, много читала и поступала в вуз уже с пониманием: будет работать в биологии. Правда, какое именно направление выберет, тогда еще не знала.
“Биология — это очень широкая сфера. Вариантов было много”, — вспоминает она.
Сначала думала о генетике — что-то современное и перспективное. Но это направление тогда было слабо развито. Зато рядом существовала другая среда — мощное природоохранное движение. Живое, увлекательное, с экспедициями, полевыми исследованиями и ощущением настоящей науки под открытым небом.
Уже на первом курсе Лариса присоединилась к этому сообществу. Выезд на каменистые обнажения в долине реки Волчья — на границе Днепропетровской и Донецкой областей — стал для нее открытием. Там она увидела, как работают ботаники, и поняла: это ее. Потом были степи вдоль Кальмиуса, заповедники Донетчины и Луганщины, долгие экспедиции, полевые дневники и жизнь, которая больше проходила в палатках, чем в аудиториях. Больше всего увлекали донецкие степи — открытые, суровые и в то же время очень живые.
Стрельцовская степь
После окончания вуза студентов распределяли на работу в школы. Но преподавать Лариса Боровик не хотела. Однако открылось место в Луганском природном заповеднике (далее ЛПЗ) — и выбор был очевиден.
“Школа меня не привлекала. А здесь — заповедник, степь, живая наука. Я даже не колебалась”, — вспоминает она.
В 1987 году биологиня пришла туда технической работницей в отделение Стрельцовская степь. Впоследствии стала инженеркой, затем младшей научной сотрудницей. Заповедник стал не просто местом работы — делом жизни.
Луганский природный заповедник подчиняется Национальной академии наук Украины и объединяет две функции — охрану природных территорий и научные исследования. Его история берет начало еще в 1920-х годах, когда на территории Луганщины начали создавать первые заповедные участки степи.
Одной из старейших таких территорий стала Стрельцовская степь, где заповедный режим ввели в 1948 году. Сам ЛПЗ в современном виде был создан в 1968 году. Изначально он состоял из двух отделений — Станично-Луганской и Стрельцовской степи. В 1975 году было организовано отделение Провальская степь, а в 2008 году — Трехизбенская степь.
Заповедник расположен в степной зоне, где земель, не задействованных в сельском хозяйстве, почти не осталось. Поэтому создание каждого заповедного участка требовало значительных усилий.
“В степной зоне земля всегда кому-то нужна. Заповедник приходилось буквально отвоевывать”, — говорит Лариса.
Площадь большинства отделений Луганского природного заповедника невелика. Только отделение Трехизбенская степь имеет более-менее экологически обоснованную площадь — около 3200 гектаров.
На сохранившихся участках — живая украинская степь, байрачные и пойменные леса: ковыль, сотни видов трав, пряный запах дикой флоры. Здесь более 1200 видов высших растений, почти 190 из них — эндемики, 48 занесены в Красную книгу Украины. В фауне — около 4000 видов животных, в том числе 245 видов птиц.
“Степь — это сложная, насыщенная система, нужно уметь ее читать”, — подчеркивает биологиня.
Научная работа заповедника — это инвентаризация природных объектов и постоянный мониторинг изменений: климата, флоры, фауны, состояния популяций редких видов. Параллельно — поддержание режима охраны, что позволяет сохранять биоразнообразие.
Заповедник на линии фронта
2014 год изменил всё. Провальская степь оказалась на неподконтрольной территории — в 2015-м ее работу полностью остановили, офис законсервировали, сотрудников уволили. Обстрелы вызвали сильный пожар — участок возле границы выгорел полностью вместе с окрестными пастбищами.
“Исследовать влияние пожаров на степные участки сложно — характер воздействия зависит от многих факторов. Но мы не могли туда попасть. Как проходило восстановление, мы не знаем”, — говорит Лариса.
Трехизбенская степь и отделение в Станице Луганской оказались вдоль линии разграничения по Северскому Донцу. На заповедную территорию в Станице Луганской ученые долгое время не могли даже выехать, хотя офис продолжал работать несмотря на обстрелы.
Во время боев 2014–2015 годов здание заповедника ограбили представители незаконных вооруженных формирований. Украли транспорт и инструменты, разгромили кабинеты, порезали сейфы, поломали мебель. Научные коллекции и документы мародеров не интересовали.
Базой для исследований стала Стрельцовская степь.
Многие сотрудники жили в Луганске. После оккупации они разъехались по разным регионам Украины. Заповедник продолжал работать — но уже как учреждение, которое утратило часть себя.
В 2021 году объявили конкурс на должность руководителя. Лариса подала документы, и 12 января 2022 года официально возглавила заповедник. Всю жизнь она работала научной сотрудницей, поэтому административная работа стала для нее новой территорией.
На начало 2022 года фактически действовали три отделения: центральное в Станице Луганской, Стрельцовская степь в Старобельском районе и Трехизбенская степь в Щастинском.
Большая война
Лариса Боровик жила в Меловском районе — почти на границе с рф. Местные привыкли к обстрелам вдоль линии разграничения. В конце 2021 года завершили ремонт трассы Меловое-Чугуев, обустроили остановки — это вселяло спокойствие.
“Даже когда 16 февраля уже начали интенсивно обстреливать Станицу Луганскую и сотрудники прятались в подвалах, никто не верил, что это надолго”, — говорит она.
24 февраля Лариса проснулась от взрывов. Позвонила родственникам в Киев — те сказали: война. С восьми утра в течение трех часов по только что отремонтированной трассе двигалась колонна военной техники рф. Местное руководство и полиция покинули населенный пункт еще в пять.
“Собраться быстро мы не успели. Кроме того, на трассе Меловое-Чугуев был взорван мост — и мы оказались в ловушке”, — добавляет она.
Люди самоорганизовывались и выезжали колоннами через поля.
“Буквально накануне нашего отъезда одну из таких колонн обстреляли. После этого путь закрылся. Пришлось уезжать через россию, Прибалтику, Польшу”, — вспоминает женщина.
Учреждение потеряло почти все. Успела выехать бухгалтерка — с двумя маленькими детьми, собственным транспортом и финансовыми документами. Благодаря этому удалось быстро восстановить бюджетный процесс в отличие от многих других учреждений. Но архив, устав, документы на собственность, землю, здания — остались там.
“Архив — это боль. Он не был оцифрован. Гербарные материалы в январе 2022 года передали Луганскому университету в Старобельск, но город в оккупации — где они сейчас, неизвестно. Остальная часть архива недоступна, разве что то, что хранилось на компьютерах или передавалось с отчетами в Киев, возможно, когда-нибудь удастся восстановить”.
Несмотря ни на что, заповедник работал. В Стрельцовской степи инспекторы патрулировали территорию в обычном режиме. Офис в Станице Луганской работал до июня 2022 года — пока новая власть не взяла учреждение под свой контроль.
Луганщину Лариса покинула 18 апреля 2022 года.
Возвращение
Четыре месяца — Швейцарский национальный парк, контракт, достойная зарплата. В начале полномасштабного вторжения поддержки украинских ученых было много, и Лариса ею воспользовалась.
“Таких условий для работы у меня никогда не было и, пожалуй, уже не будет”, — улыбается она.
Но Луганский заповедник не отпускал.
“Я не была готова его покинуть. Усидеть на двух стульях невозможно. Нужно было решить — и я решила”, — говорит ученая.
11 сентября 2022 года она вернулась в Украину и поселилась в Тернополе.
Заповедник без территории
Сегодня все отделения ЛПЗ остаются на оккупированной территории. Учреждение потеряло доступ к своим участкам, поэтому работает дистанционно. Сотрудники разбросаны по разным городам, а работа сосредоточена на научных материалах.
“Нам часто говорят: зачем содержать учреждение, если территория в оккупации? Но заповедник — это не только территория. Это научное учреждение”, — говорит Лариса.
Заповедник подчинен Национальной академии наук, и научная работа всегда была приоритетом. За десятилетия сотрудники накопили гербарии, зоологические коллекции, полевые дневники и описания экосистем.
“Эти материалы особенно важны: чтобы оценить ущерб от войны, нужно знать, в каком состоянии были экосистемы до вторжения”, — подчеркивает Лариса.
Существует риск потерять часть данных навсегда. Полевые дневники хранятся у ученых, и не все из них могут гарантировать доступ к ним.
Основная работа заповедника сейчас — сохранить и обработать накопленное. В 2024 году ученые издали монографию “Беспозвоночные Луганского природного заповедника” о более чем шести тысячах видов, впервые с 1988 года. В 2025 году вышла книга “Птицы Луганского природного заповедника” с описанием орнитофауны, биотопов и трансформации экосистем.
Параллельно ученые работают с базами данных биоразнообразия, публикуют результаты в международных изданиях и сотрудничают с другими учреждениями.
В 2024 году заповедник заключил соглашение с Национальным природным парком “Кременецкие горы”, где проводят полевые исследования и тестируют новые методы мониторинга.
“В природно-заповедных учреждениях работает 1–2 ученых, иногда чуть больше. Для полноценного мониторинга нужны специалисты разных направлений. Сейчас у нас есть договоры о сотрудничестве с несколькими учреждениями природно-заповедного фонда — НПП «Тузловские лиманы», НПП «Двуречанский», Чернобыльским радиационно-экологическим биосферным заповедником. Там наши сотрудники проводят исследования”, — говорит Лариса.
Несмотря на войну, Луганский природный заповедник продолжает свою главную миссию — сохранять знания о степных экосистемах, даже если сами степи временно недоступны.
Что происходит со степью
Оценить реальные утраты Луганского природного заповедника сейчас сложно. Часть территорий не стала непосредственным полем боя, но это не означает, что экосистемы не пострадали.
По словам Ларисы Боровик, некоторые участки ЛПЗ оказались в относительно лучшей ситуации, чем другие территории востока Украины, где боевые действия длились дольше. Например, в Стрельцовской степи боев не было, а в Провальской зафиксировали один обстрел и пожар.
В то же время Трехизбенская степь и Станично-Луганское отделение пострадали больше. В 2014–2022 годах они находились у линии разграничения и регулярно попадали под обстрелы. В Трехизбенской степи произошло семь крупных пожаров, некоторые охватили сотни гектаров, а в Станично-Луганском отделении зафиксировали четыре масштабных возгорания, во время одного из которых полностью выгорели сосновые насаждения.
Впрочем, даже эти данные не дают окончательной картины.
“Главная проблема — мы не можем проводить исследования. Без этого сложно понять, что именно утрачено”, — объясняет ученая.
Незаметные изменения
Даже там, где степь восстановилась после пожаров, могут происходить серьезные изменения. Степные экосистемы в определенной степени приспособлены к огню, и растительность часто восстанавливается быстрее, ведь исчезает сухая масса.
Впрочем, редкие виды — уязвимы.
“Если уничтожено 10–20 растений, это может означать утрату всей локальной популяции”, — говорит Лариса Боровик.
Еще одна угроза — инвазивные растения, которые после пожаров быстро занимают открытые участки и вытесняют местную флору. Все это происходит на фоне климатических изменений, которые также влияют на степные экосистемы.
Но самая большая проблема — прерванный мониторинг. Десятилетиями ученые фиксировали состояние растительности, численность животных и изменения экосистем. С началом войны эти исследования пришлось остановить, что делает оценку потерь гораздо сложнее.
Адреса неизменен
На странице заповедника в Facebook до сих пор указан физический адрес в Станице Луганской — не как воспоминание, а как обещание. Степи недоступны, мониторинг прерван, но работа не остановилась. Ученые собирают материалы, издают монографии, ведут учет убытков и готовят планы восстановления.
“Мы вернемся. Залечим раны Северского Донца, очистим степь от обломков войны. И над Луганщиной снова воцарится заповедная тишина — в ароматах степных цветов, серебре ковыля, звуках дикого поля”, — подчеркивают они.
Заповедник — это не только территория на карте. Это люди, которые всю свою жизнь посвятили степи и не готовы ее отпустить. Дух свободного дикого поля невозможно ни захватить, ни стереть.
***
Восточный Вариант выражает благодарность за финансовую поддержку Европейскому Союзу через свой проект «Поддержка прифронтовых медиа и расследовательской журналистики» (FAIR Media Ukraine), который реализуется Internews International в партнерстве с Media Development Foundation (MDF). Восточный Вариант сохраняет полную редакционную независимость, а информация, представленная здесь, не обязательно отражает позицию Европейского Союза, Internews International или MDF.
Тарантіна Ольга
